Helga R. (wolwo) wrote,
Helga R.
wolwo

Category:

Протрансплантацию.

Интересно, теперь со сном перед работой всегда так будет? То есть сна не будет больше? Полночи вертелась и не спала, а после ухода Паши на работу, то есть с половины шестого и вовсе перестала пытаться уснуть. Ужос. Не понравилось.

На работу зато пришла вовремя. Как чувствовала, видимо, что работать мне снова одной - у коллеги ребёнок разбил голову о цветочный горшок, а потом разбил её в этом же месте ещё раз, потому что носился по квартире и столкнулся со столом (тут он, правда, даже не решился зареветь, потому что понял, что можно и третий раз по башке огрести, в этот раз от мамы). Так или иначе - 19 пациентов на меня одну и Кристиан, соообщивший, что помочь мне не может, на худой конец - пришлёт Анну, чтобы она хоть пару приёмок сделала. Нервы мои не выдержали и я целую минуту я рыдала.

Взяла себя в руки, отправила Макси собирать кровищу, сама пошла на обход, во время которого четыре пациентки заявили, что ничего не хотят - двоих тут же выгнала домой, после продолжительной беседы, конечно. Макси восхитилась моей выдержкой и терпеливостью. Вольва и терпение, ага. Гы. Потом я общалась со странным человеком, которого под вечер тоже выгнала из больницы на мороз. Человек последние недели бегает из одной больницы города в дргую и в каждой рассказывает одну и ту же историю - еду из Страссбурга, там был в суде по правам человека, потому что сужусь с Венгрией, дома в Венгрии у меня больше нет, но мне щас надо очень попасть в Будапешт, потому что там мне будут оперировать мою скротальную грыжу, а вообще я врач и к вам щас пришёл, потому что сердце прихватило, а я, как врач, точно знаю, что это может плохо закончиться. О! Ездит он, судя по всему, зайцем, денег у него нет, поэтому он и таблетки не пьёт, не моется, нигде не живёт, пахнет очень плохо, при этом качает права и хамит сёстрам на смеси английского и немецкого. Социальные службы города его хорошо уже знают - деньги ему никто не даёт, а от билета в Будапешт он отказывается, гад. Предысторию я выяснила, конечно, чудом - рассказывала про него во время обеда коллегам, историю услышала Анне, вернувшая с ротации в другю больницу:
- Оль, это этот что ли - врач из Страссбурга?
- Ага, он!
- Он же в Диаке у нас в декабре был!
Позвонили туда, получили последнюю выписку. В понедельник они его выписали и в понедельник же вечером он уже был у нас.
Гива вся эта история разозлила:
- Инфаркт исключили?!
- Да!
- Гони его в три шеи!
Ну и вот, выгнала, да.

После обсуждения пациентов с Гивом выписала ещё троих - это всё время на выписки. Потом вспомнила, что надо получить информированное согласие на коло- и гастроскопию у одного пациента - сходила и получила. Написала немножко информации про пациентов для Лауры - очень надеюсь, что она завтра придёт работать, а я завтра, конечно, приду, но не знаю, когда - с утра к врачу, а это может затянуться.

Паша в пять поинтересовался, где я - я мрачно ответила, что, видимо, никогда отсюда не уйду. Ещё пациенты добрые - видят врача в кабинете и почему-то думают, что он для них тут сидит, чтобы с ними поговорить, ему ж заняться больше нечем. Весь день говорить не надо было, а в шесть вечера внезапно очень надо! Домой пришла в полседьмого - это жесть какая-то, я даже вспомнить не могу, когда я в такое время с работы возвращалась... Так дело не пойдёт. Но и работать, совсем уж спустя рукава, я не умею. Жаль даже иногда... Пришла в состоянии "не трогайте меня, не разговаривайте со мной, перестаньте звонить - я всё равно не буду брать трубку". И так пока Паша меня яблочными оладьями не накормил - стало значительно лучше. Настолько, что я смогла ему рассказать, на что, собсно, потратила сегодня час рабочего времени...

В интенсиве у нас лежит 23-летний русский парень, состояние после реанимации на фоне убийственной дозы трициклических антидперессантов. Вообще-то, парень - героинщик, но опиатов в крови не нашли, только ТАД. Нашли его под утро дома родители. Не знаю уж, сами ли начали реанимировать... Мозга у парня нет, давление держат артеренолом, дышат за него, конечно. И вот меня попросили попереводить во время разговора о возможности/разрешении на изъятие его органов для трансплантации. По сути, конечно, пришлось не переводить, а беседовать самой с рыдающими родителями, попытаться донести, насколько это важно и т.д. Непробиваемая стена. Мы не простим себе, если распродадим его. Идея "ваш сын будет жить в других людях" отклика не нашла, только новый поток слёз. "Как вы думаете, как бы поступил ваш сын, если бы ему была необходима трансплантация - был бы он готов стать донором?" - "Наш мальчик был жадным". На этой фразе я, если честно, сломалась. Для себя в очередной раз подумала, что заполнить бумажку с отказом или согласием на донорство нужно обязательно, чтобы в случае чего не ставить близких перед принятием этого решения. Только я и для себя пока не могу ничего решить... У меня иррациональный страх перед "чёрными трансплантологами". А Паша сказал, что согласен на всё - пусть всё берут, если вдруг что.

А вы? Что вы думаете по этому поводу? Поговорите со мной про это, пожалуйста.

А я пока совершу очередную попытку поспать. Должно же когда-нибудь получиться.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 74 comments